achulik (achulik) wrote,
achulik
achulik

  • Mood:

Старый Таллин-город сказок 2.

Махмуд и Синеглазка.

Есть такой город Таллин. На берегу большого самого синего моря стоит он. А в том городе есть площадь. Булыжником выложена она.  А стоит на той площади большой красивый дворец – городская Ратуша.
Потому и площадь называется Ратушной.  А на шпиле ратуши  на веки вечные крепко стоит стальной  воин –Старый  Томас. Верный страж города. В тот день печален был старый воин.
А случилось вот что. Ратушная площадь, окруженная разноцветными уютными домиками с резными ставнями, с черепичной крышей была наполнена празднично одетым веселым  народом. То была  праздничная ярмарка.
Со всех концов земли съехались сюда купцы, матросы, артисты, славные разбойники и просто любопытный народ.
Но больше всего народу было не у лавок с восточными сладостями, не у больших корзин с заморскими фруктами. Больше всего народа толпилось у пестрого, радужного балагана – циркового фургончика, запряженного добрыми, усталыми конями.
Внимание всех празднично одетых людей и оборванцев от мала до велика привлекал юноша. Был он смуглый, чернобровый, черноволосый, с изумрудными ясными глазами, стройный, ловкий, среднего роста молодой человек. Но народ привлекла не красивая внешность юноши, а его танцы. Да, он танцевал. Это надо было видеть, словами это передать  очень трудно.
Вот заиграла музыка. Юноша вскинул голову. Волосы взлетели, будто крылья птицы. Стройная фигура вытянулась, словно устремляясь в полет.  Так он начал танцевать. Народ замер. Это был самый поразительный танец, который когда-либо видел имеющий глаза. Это был рассказ о трудной судьбе крестьянина, о вольготной жизни богача, о подвигах славных народных разбойников. Каждый зритель видел наяву свои мысли. Юноша вытаскивал их из их голов  и показывал всему свету.  Многие краснели, у многих глаза загорались радостью, другие плакали или бледнели от страха.
Все же знают, что самые нехорошие мысли и самые красивые мечты человек прячет глубоко в голове своей.
А юноша танцевал, и танец его рассказывал о том, что он видел затаенного в глубинах души зрителя. Когда юноша закончил танцевать, послышались голоса:
- Хватит!
А с другой стороны кричали:
- Браво, еще, еще!!!
А с третьей стороны кричали:
- Это ужасно!
А с четвертой стороны кричали:
- Это сказка, это колдовство, это превосходно!!!
Все взоры были обращены на юношу. А юноша не смотрел на толпу. Он смотрел на скамейку в фургоне. Там сидела девушка. Милая, нежная. У нее были  большие – большие синие глаза и воздушные белые кудряшки волос. Она сжимала ладошки, прижимала их к груди, смеялась, а по щекам ее катились слезы. Это были слезы радости за успех ее друга. Юношу звали Махмуд, а девушку просто Синеглазка.
А в это время на краю Ратушной площади, из старинной аптеки, где варились колдовские травы, и постоянно пахло грозой, вышла красивая женщина. Но взгляд ее был страшен. Мороз по коже пробегал, когда она на кого-нибудь смотрела. Это была коварная фея Софа, служанка феи Ланды, самой страшной на свете. Фея Софа вышла из аптеки, ее привлекли крики толпы. Она прошла сквозь сразу умолкшую толпу и остановилась против Махмуда.
- Ты кто? –  грозно спросила она.
- Я бродячий актер.
А со всех сторон послышались угодливые голоса:
- Он колдун. Он вор. Он крадет наши мысли!!!
Фея обвела взглядом ревущую толпу. Все стихло. И сказала юноше:
- Танцуй, для меня танцуй!
В ее голосе и взгляде была угроза. Но глаза юноши весело вспыхнули, голос прозвучал насмешливо и звонко:
- Я для отдельных господ не танцую,  я танцую для народа.
- Я плачУ, - вскричала рассерженная фея и бросила к ногам его тяжелый мешочек с золотыми монетами.
Махмуд поднял мешочек. Зачерпнул горсть золотых монет, швырнул ее к ногам толпившихся тут же нищих и  весело крикнул:
- Хорошо, я танцую для тебя.
Народ потом долго рассказывал друг другу шепотом о том танце. Махмуд танцевал. И весь народ видел подлую, грязную спрятанную глубоко душу феи Софы.
- Хватит! – закричала она и ударила юношу по щеке.
Махмуд застыл, прижав ладони к горящей щеке, но в глазах его было ликование, губы улыбались.
Но если бы кто-нибудь обратил внимание на Синеглазку, то  заметил бы ужас в ее глазах. Сердце любимой чувствует беду задолго до ее прихода.
- Ты дорого мне за это заплатишь, - со злостью сказала фея Софа.
Она резко развернулась и исчезла за дверями аптеки.

Когда наступила ночь, Махмуд с Синеглазкой и музыкантами выехали в фургончике за город. На большой поляне развели костер, поужинали и легли спать.
Махмуд лежал рядом с Синеглазкой под большой теплой шкурой.
- Ты знаешь, Махмуд, - сказала Синеглазка, - мне страшно. Сердце болит. Что-то нехорошее будет.
- Я рядом, Синеглазка, ты ничего не бойся.
Они уснули, уставшие после трудного дня.

Но не до сна было разгневанной фее Софе. Она заперлась в аптеке. Сидела за длинным дубовым столом. Перед ней стояли тринадцать склянок с разноцветными жидкостями. В углу аптеки, освещенной свечей, стояло чучело огромной обезьяны. Фея вылила содержимое склянок в большую чашу. Повалили клубы дыма, сверкнула молния, запахло паленой шерстью, фея встала из-за стола, подошла с бурлящей, чадящей чашей к чучелу. И со злобными заклятьями плеснула содержимое чаши в морду ужасной обезьяны. И обезьяна ожила. Сверкнули и налились кровью ее маленькие глазки, и она заговорила хриплым глухим голосом:
- Что угодно служанке феи Ланды?
- Иди сюда, - проворчала фея Софа.
Она подвела обезьяну к окну аптеки. На улице стояла кромешная тьма. Перед окном стояла свеча.
- Смотри! – крикнула фея Софа и указала пальцем на стекло окна.
И обезьяна увидела поляну. Горел костер. Под шкурами зверей на земле спали люди. Софа ткнула пальцем в одного из них:
- Ты видишь этого паршивого мальчугана?
- Красивый малый, - сказала обезьяна.
- Молчи бестолочь, - закричала злобно фея. – Это мой подарок фее Ланде. Он артист – танцор. Он будет великолепным украшением ее дворца, - сказала Софа и противно захихикала. – Возьми его и доставь фее Ланде от ее верной служанки Софы.

Синеглазке приснился страшный сон: будто горит их фургончик, а в пламени мечется и не может вырваться и что-то кричит Махмуд. Сильный ветер мотал деревья, как траву. Синеглазка прижалась к земле и протянула руку к тому месту, где лежал Махмуд. Но его рядом не было. Синеглазка вскочила на ноги. Но ветер бросил снова ее на землю. Она с горем в голосе закричала:
- Махмуд!!!
Ветер сорвал с ее губ этот крик и унес в грохочущую тьму. Синеглазка горько – горько зарыдала.
- Милый, милый, Махмуд, - зашептала сквозь слезы она. – Зачем ты смеялся над феей, как же я без тебя жить буду? Где я тебя найду? И увижу ль я тебя?
Долго – долго резвилась буря. Несчастная Синеглазка от навалившегося горя и грохота бури потеряла сознание.

А в это время страшная обезьяна летела с огромной скоростью в грохочущем грозовом небе.  В ее цепких лапах находилось бесчувственное тело Махмуда. Долго они летели над темными морями, над высокими горами, непроходимыми лесами.
Но вот далеко впереди засверкал черным полированным камнем мрачный – мрачный дворец. Это был дворец злобной феи Ланды. Все живущее в мире боялось ее. Она ненавидела людей честных, гордых, справедливых.  Ей нравилась лишь только лесть. И огромная свита льстивых, подлых слуг окружала ее. Когда огромная обезьяна положила у ног феи бездыханное тело Махмуда,  Ланда дотронулась до него своим длинным золотым жезлом. Махмуд ожил. Встал на ноги. Распрямил плечи, выпрямился сам и дерзко взглянул на грозную фею.
Ланда криво усмехнулась:
- Гордый, паршивый мальчишка. Я заставлю тебя служить мне. Ты будешь слепо повиноваться!
- Я не слуга тебе! – гордо ответил Махмуд, - убей меня, но я тебе служить не буду.
Ахнули, зашептались меж собой перепуганные поганые слуги феи от такой неслыханной дерзости. Но фея Ланда  пронзительно и внимательно взглянула в глаза Махмуда и поняла, что умрет, но не сломается он. Но не -  даром фея прожила на этой земле столько веков. Она была коварная и умная.
- Хорошо, мальчуган, - примирительным голосом сказала фея, - тогда исполни мою просьбу, а не приказ – танцуй для меня.
- Хорошо, - сказал Махмуд, - но обещай, что ты вернешь меня в мой фургон.
- Обещаю! – сказала фея Ланда.
Все притихли. Даже огромная обезьяна застыла у одной из черных каменных колон.
Махмуд начал свой танец. Взметнулись его руки вверх, и легкий полумрак окутал всех присутствующих.  Закружился и пошел по кругу Махмуд, и легкий ветерок пронесся по залу. И чем больше Махмуд танцевал, тем более странные вещи начинали твориться вокруг.
Фее Ланде почудилось, что окружающая толпа  льстивых слуг вдруг превратилась в клубок ядовитых змей. Их глаза горели ненавидящим пламенем, черные раздвоенные, длинные язычки тянулись к фее Ланде, обнажались желтые ядовитые зубы.
Фея Ланда вздрогнула в испуге. А ее слугам, смотревшим  то на Махмуда, то на свою госпожу, виделась другая картина. На их глазах фея Ланда вдруг превратилась в огромного черного паука. Из его алой пасти с множеством мелких зубов, брызгал яд. Омерзительные лохматые лапы паука оплетали всех слуг паутиной. Слуги в ужасе закричали.
А застывшей, огромной обезьяне привиделось ее детство. И самое удивительное увидела она, что была раньше человеком! Вот она радостно хохочет, бегает по лужайке. Да, этот маленький мальчик, за которым бегает, играя, мама – это   нынешняя обезьяна! Затем появилась следующая картина: ребенок уже вырос и превратился в красивого, статного юношу. Они о чем-то разговаривают со старенькой мамой в горнице своего деревянного домика.
Вдруг распахнулась дверь и на пороге появилась женщина, она была прекрасной, но взгляд ее был ужасен. Обезьяна узнала в ней фею Софу. Она что-то кричала матери и замахнулась на неё золотым жезлом. А юноша бросился в защиту матери и схватился за жезл. В ту же минуту он бездыханно упал и превратился в большую страшную обезьяну.
Увидев все эти картинки, которые рисовал танцем Махмуд, обезьяна ахнула.  Но вдруг все в зале очнулись, и на минуту замерли. Махмуд кончил танцевать.
Фея Ланда грозно ударила своим жезлом о пол замка. Задрожало и загремело все вокруг.
- Ты лжешь! – крикнула она.
- Я просто танцую, - ответил Махмуд.
- Заковать его в цепи и бросить в темницу! - крикнула фея Ланда слугам.
Слуги скрутили Махмуда и поволокли его из зала.
- Но ты  обещала отпустить меня! - воскликнул Махмуд.
Ответом ему был грохот хохота. Хохотала фея Ланда, хохотали подлые, лживые слуги.  И в  этом хохоте никто не обратил внимания на обезьяну, которая одна не смеялась. Она смотрела себе под ноги, в глазах ее были слезы. 

А Махмуда бросили в холодное, сырое, темное подземелье, и заковали в огромные тяжелые цепи.

Когда Синеглазка снова очнулась и увидела, что нет рядом Махмуда, она заплакала. Затем крепко – крепко задумалась, вытерла слезы и прошептала:
- Слезами горю не поможешь. Надо искать Махмуда.
И она решила вернуться в город Таллин. Чутье ей подсказывало, что это фея Софа украла ее друга. Она долго брела по лесу, пока не увидела вдали «Толстую Маргариту»  - так называлась одна из башен города. И еще через некоторое время она была уже на Ратушной площади перед входом в старую аптеку.  Синеглазка постучалась. Ей никто не ответил. Тогда она толкнула дверь, вошла, и очутилась в пугающем полумраке холодного помещения. Вокруг на  масляных горелках стояли разноцветные стеклянные сосуды. В них что-то булькало, варилось. Летали клубы дыма. Пахло тысячью запахов.  Пока Синеглазка разглядывала все вокруг, раздался резкий скрип двери где-то в глубине аптеки. Синеглазка от неожиданности  вздрогнула и быстро спряталась за большой аптечный шкаф. Тихонько выглянула оттуда.  В помещение вошла фея Софа. Волосы ее были растрепаны. И без того страшные глаза ее горели невиданной злостью. Она заходила по аптеке взад и вперед. А за ней следом прыгал большой черный ворон.
- Так ты говоришь, - услышала Синеглазка, - Ланда очень рассержена моим подарком?
И в ответ послышался каркающий хриплый голос ворона:
- Да, моя госпожа, этот негодный мальчишка вывернул все души наизнанку. А это никому не нравится.
Софа криво усмехнулась:
- Ну и что же хочет Ланда?
- Она велела прибыть тебе в свой дворец немедленно.
- Хорошо, но на чем, же я поеду?
- Карета ждет тебя у порога, моя госпожа.
И в тот же миг с улицы послышалось ржание.                                                            – Ну чтож, поехали! – сказала фея Софа.

Они с вороном вышли наружу. Синеглазка бросилась за ними следом. Она поняла, что речь идет о Махмуде. Перед аптекой на булыжной площади стояла черная карета, запряженная такими же иссиня-черными лошадьми, большими и сильными. Фея Софа залезла в карету, и ворон запрыгнул вслед за ней. Синеглазка не раздумывая, быстро забралась в ящик для багажа, который был прикреплен сзади кареты.  И во время – кони резко рванули с места,  карета понеслась, словно полетела. Синеглазку укачала быстрая езда. Она уснула.
Когда она очнулась, карету не трясло. Синеглазка приоткрыла крышку ящика и выглянула наружу. Была ночь, но тускло светила луна. Радужка увидела большие, дремучие деревья, избушку с горящими окнами. Она вылезла из ящика на полянку. Лошади жевали траву, били свои бока хвостами, иногда обиженно ржали. Карета была пуста. Вероятно, все зашли в избушку. Синеглазка заглянула в  освещенное окно и увидела все, что там происходило. Вокруг большого дубового стула на резном стуле сидел Черный ворон, на двух других сидели фея Софа и старая, седая женщина. Синеглазка вгляделась в лицо женщины внимательно. Оно ей очень понравилось – у женщины были большие темные, умные глаза, из которых шла большая  - большая доброта. Синеглазка тихо подобралась к двери, приложила к ней ухо и услышала разговор сидящих.
Говорила фея Софа:
- Это ворон Грез, он только прилетел от Ланды. Он видел твоего сына. Эта обезьяна в полном порядке и верно служит мне.
И фея Софа захохотала.
- Умоляю тебя, - послышался в ответ голос старой доброй женщины, - верни мне сына, расколдуй его, верни ему образ человеческий.
В ответ Софа сказала:
- Ты старая добрая ведьма. И доброта тебя губит. Ты вывела меня из себя в прошлый раз своим упрямством. Да еще твой вредный сынок поднял руку на меня. Такое не прощается.
- Такое кар-рается, - каркнул ворон.
- Но смилуйся, -  снова послышался голос старой женщины, - верни мне сына и я исполню все, что ты захочешь.
- Ладно, договорились, - ответила фея Софа, - приготовь мне твой скверный напиток доброты. Меня вызвала Ланда, она страшно на меня сердится, надо подлить ей твоей гадости, чтобы она остыла, а то чую не сносить мне головы.
- Я сделаю, сделаю тебе этот напиток, только верни, верни мне моего сына.
- Хорошо, хорошо, только давай, поторапливайся, а то Ланда не любит ждать!
Старая добрая ведьма заплакала, встала из-за стола, подошла к печке. Поставила на нее несколько горшочков с жидкостью. Когда они закипели, она с заклинаниями насыпала в них какие-то порошки. Через час напиток был готов. Софа схватила бутыль с напитком и крикнула ворону:
- Давай, поторопимся!!!
- Но ты исполнишь мою просьбу? – вслед взмолилась добрая ведьма.
На что фея Софа ответила с хохотом:
- Ты такая старая, а все веришь в доброту. Конечно, нет. Твой сын прекрасный слуга и он мне еще послужит!
Едва Синеглазка успела залезть в багажный ящик, распахнулась дверь избушки, и оттуда выскочили Софа и ворон, и сели в карету. Карета рванула с места. И Синеглазка в последний момент услышала громкий, но жалобный голос старой доброй ведьмы:
- Будь ты проклята фея Софа!

Синеглазка почему-то решила, что уже скоро карета доберется до замка Ланды. И она изо всех сил старалась не уснуть. И действительно, через несколько минут карета перестала трястись. Синеглазка, чуть приподняв крышку ящика, обвела взглядом вокруг. Перед глазами ее уходили ввысь полированные, каменные, черные ступени. И она поняла, что это вход в замок. Тихонько вылезла из ящика и прижалась к карете. Перед ней возвышался огромный, холодный, переливающийся, черный каменный дворец. На нижней ступеньке входа во дворец о чем-то разговаривала фея Софа с двумя здоровыми слугами феи Ланды. Затем они развернулись и зашагали вверх по ступеням, бряцая оружием. Фея Софа и Черный ворон поспешили за ними. Синеглазка, прячась за высокими колонами, которых было множество перед входом в замок и в самом замке, последовала за ними.
Скоро они очутились в зале, где на троне, в окружении льстивых слуг, восседала  грозная фея Ланда. Фея Софа поклонилась ей, Черный ворон весь сжался, сразу стал таким маленьким.
- А, явилась! – гневно крикнула фея Ланда. – Ты решила поиздеваться надо мной?! Что это ты мне в подарок прислала? Ты забыла, что всей силой колдовства, которую имеешь, ты получила через меня? И так ты отблагодарила меня?!
Она со злостью ударила золотым жезлом о пол. Весь дворец затрясся. Затряслись в испуге подлые слуги. Лишь фея Софа вкрадчиво сказал:
- Успокойся, моя госпожа, я заставлю этого мальчишку танцевать и показывать картинки, которые тебе нравятся. Я клянусь, или пусть меня покарает твой волшебный жезл.
- Мы постар-раемся, - подкаркнул Черный ворон.
- Хорошо, - задумавшись, ответила фея Ланда, - я хочу, чтобы этот мальчишка танцевал о моей красоте, богатстве, силе! Но, если этого не произойдет, вы оба займете место рядом с вашей обезьяной! Ясно вам?!
Низко поклонились ей фея Софа и Черный ворон, поняв, что первая и самая страшная гроза прошла. Они знали, что за смертельная и великая сила таится в золотом жезле Ланды.
- Идите! – сказал фея Ланда. – И чтобы к ужину этот негодный мальчишка плясал о моей красоте!
Фея Софа развернулась, обвела взглядом дрожащих слуг Ланды, отыскала среди них огромную обезьяну. Сделала ей знак следовать за собой. И они втроем удалились из тронного зала. 
Синеглазка видела всю эту картину, и, прячась, последовала за компанией феи Софы.
Фея Софа видать отлично знала замок, и была у нее в этом замке своя комната обставленная богатой, но мрачной мебелью.
На стенах висели шкуры тигров с живыми скалящимися страшными мордами и горящими злыми глазами. Комнату освещало пламя камина. Фея Софа и ее слуги расселись в креслах вокруг камина. Софа пронзительно взглянула на обезьяну, которая прятала глаза, стараясь не смотреть на Софу.
- Ты, что глаза прячешь, мерзавка! Что-то задумала против меня?
- Нет, нет, моя госпожа, - испуганно ответила обезьяна.

(продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments