achulik (achulik) wrote,
achulik
achulik

Я на тебе женюсь, если

-  Слышишь, ты…?!  У меня будет ребенок! Я  рожу его!
- Это твои проблемы. Забудь этот номер!
- Ну, ты и скотина…!

Капель слез короткими гудками отключенной трубки  -  ту - ту – ту - …  По нервам, по сердцу  - в душу. Захлебнулась душа злобной горечью обиды…
***

- Деда, а деда, а где это  соседский  дед Коля руки потерял?

- На войне, Ванька. Он рядовым связистом служил.  Залетел снаряд за линию фронта, подорвал полевку – это провод такой для телефонной  связи. А командир разговор не закончил важный.
Послал он Коляна к месту обрыва. Нашел Колян оплошку, стал концы наращивать, а тут… Правильно говорят, не падает снаряд в одну и ту же воронку дважды, а вот рядом запросто.
Ухнуло так, что Колян на время отключился.  Очнулся в первой  воронке. Приподнял голову,  концы полевки на груди его лежат, присыпанные землей, не разбежались родные. Потянулся он руками скрутку сделать. А, … твою мать – нечем! Лапы – то по локоть оторваны,  кровище хлещет.
Тогда напрягся он, потянулся головой, закусил концы зубами, связь восстановил.
Командир разговор закончил важный с ППЖ, с днем рождения ее поздравил.

-  А кто это – ППЖ, генеральша?

- Не, это  походно – полевая жена,  заместитель  гражданской жинки на войне…
Ладно, Ванек, война паскудная баба. Иди-ка ты запряги лошадь  в телегу.  На луг поедем, учиться будешь траву косить.

Ванька плелся  вдоль грядки с репой. По краю ее махорка вызревала. Государственный оброк за землепользования колхозникам.
Красовалась махорка спелостью, бугроватостью и желтыми пятнами,  особо на нижних листьях – тяжелых, хрупких и липких. Стойкий запах махры кружил голову.
Сорвал Ванька самый нижний, хрустящий лист. Скрутил его в цигарку, словно сигару тонкую.
Озираясь опасливо,  присел за телегой. Достал из подгнившего дупла нижнего бревна амбара утаенный коробок спичек. Закурил,  блаженствуя,  дымом кутаясь – ковбоем американским себя представил.

 Заждался у крыльца дед внука, долго возится с телегой. Пошел взглянуть -  в чем трудности мальчишечьи.  Смотрит, а над  телегой дым стелется, запах знакомый, сладкий. Подкрался дед неслышно. Вожжи с прикрепленными удилами снял с телеги тихо. Да без жалости, с маху  внуку по заднице врезал. Клеймо родовое Ваньке впечатал удилами в ягодицу.
В рев было Ванька. Да голос от ворот позвал девичий,  звонкий:
- Ва – нь – ка!
Подружка Анютка явилась, десятилетка – ровесница, в маечке цветастой и трусиках, босая.
- Ванька, айда на реку, лебедей смотреть!
Штиль по речке, не хмурят лица ее волны. Вода белая от лебедей. Те, что взаправдашние – далеко от берега, у островка камышового. А у берега облака лебедями отражаются,  плывут по воде вверх тормашками.
- А поплыли к острову, лебедей погладим! – предложила Анютка – провокатор библейский.

- Дед зашибет.  Не велел  без него лезть в реку. У острова ключи бьют, говорит дед,  судорога  - стерва на дно может уволочь.

- Слушай больше деда. Мне тоже не разрешают. А я без трусиков купаюсь. Поди докажи, что лезла в реку.

Пара трусиков на берегу и маечка цветастая.
 Лебеди  шарахнулись от пловцов,  взлетели, они птицы моногамные, им не нужны соперники в паре. Не удалось их погладить.
 Да и не врал дед. Ключи холодные руками стервы – судороги хватают за ноги, на дно волочат. Еле вырвались, уплыли назад,  к берегу.  На валун плоский уселись, дрожат от холода, трусики надевают, будто теплее оттого станет.
- А че это у тебя клеймо  синее на заднице? – удивляется Анютка.

- Дед выпорол, за то, что махорку курил.

- И правильно сделал. Училка  говорила, что грамм махорки  убивает лошадь.

- Врет твоя училка. Вот Машка  – кляча дедовская жрет махру. Сам видел. А сколько она за жизнь свою сожрала? Жива – здорова…

Ванька вдруг осекся, глянув на подружку, вскинувшую руки, метясь головой в пройму маечки.

- Ух, ты, а у тебя уже сиськи, как настоящие. Красивая ты. Я на тебе женюсь, когда вырасту!

- Если вырастешь…

***

- Однако, все…
- Но я хочу знать, что  там было дальше.
- Быть  может в следующий раз, если родишься, если вырастешь…
Он вздрогнул испуганно и посмотрел на учителя:
- Так это – я…,  – несостоявшийся вопрос  - страшный ответ. Он вдруг заметил, что не видит лица  наставника, лишь  контуры тела и слепящий белый свет…
Гроздь слез выпала из глаз на скальпель хирурга, растеклась алыми ручьями…

***

- Дилатация. Острый кюретаж, - он гнал чей-то голос в мыслях  прочь, - я врач, а не палач…

- Тебе не снится детский плач?

 - Черт, как больно! Будь он  проклят...

***

Учитель  взял его за плечи и повел в поисках просвета любви вдоль границы дремучего леса обнаженных человеческих тел, переплетающихся ветвями, сливающихся стволами, стенающих болью и страстью.
Угрюмый старец  сгорбился, опершись на посох странника, проводил взором бредущую уныло пару, вздохнул тяжко и прошептал на латыни:

- Si ille, qui conceptum in utero per abortum deleverit, homicida est.*





* Если кто посредством выкидыша устранит зачатое в чреве матери, он человекоубийца.
(папа Стефан V. 887 г.)
 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments