achulik (achulik) wrote,
achulik
achulik

Аленкина любовь

Предисловие.

Вот нашел в своих записях рассказ, написанный, когда мне было 17. Не стал ничего править. Немного стало что-то грустно….

***

Лазурное небо. Плывут по нему огромные упругие облака. Рассветное солнце раскрасило их алым цветом. Казалось: плывут по небу алые  паруса. Невольно в каждой встречной ищешь Ассоль.
Желтая тропинка уползла под массивные металлические ворота большого ботанического сада. Высокий стройный юноша остановился перед воротами. Копна русых волос мягко рассыпалась по плечам. Смуглое лицо, большие удивленные детские глаза с блеском   антрацита, черные копья ресниц – словно облик девицы. Но в мягкой, упругой, сильной и хищной фигуре его не было и намека на женственность. Он поставил на землю большую спортивную сумку. Подошел вплотную к воротам и взялся двумя руками за их металлические толстые стрелы. Рванул на себя, ворота не поддались.
- Эй, - громко крикнул он, - есть тут кто живой?!
На тропинке, ведущей из сада, показался старичок. Сначала брел он медленно. Но, вглядевшись в стоящего парня, вдруг удивительно проворно  засеменил навстречу.
- Алешенька, внучек, - кричал он, - вот же радость, ну и ну…
Ворота облегченно вскрикнули, освободившись от тиранящей массивной щеколды, открылись. Дед и внук тепло обнялись. Дед был поднят на полметра над землей и еле угадывался в объятьях внука.
В деревянной добротной сторожке пили  душистый чай с ароматным сказочным медом, цедили легкую медовуху.
- Надолго ли ко мне пожаловал? – умиленно глядя на внука, спросил старичок.
- На недельку вот вырвался отдохнуть. Ну а как ты справляешься с таким огромным хозяйством, трудно, наверное? – спросил Алеша.
- Эх, молодость, да какая здесь трудность. Такой прекрасный сад, такие чудные деревья, в мире нет такого сада.  Да, большой он, а сирени здесь видимо-невидимо. Набродишься за день по саду, хлебнешь воздуха, настроенного сиренью, так и мнишь себя молодцом. Хоть, право  деву-красу, полюбил бы… - восторженно высказывался дед,  опрокинув стакан янтарной медовухи.
- Ну, это ты, дедушка, загнул, наверное, - улыбнулся Алеша.
- А, что мне говорить тебе, молодость, поживешь – увидишь, - мило обиделся дед.
Не захотел Алеша спать в избе. Спал в небольшом сарайчике, на душистой соломе из незнакомых трав. В огромное открытое окно  заглядывал пушистый, ярко-игристый в свете золотой луны, душистый куст сирени. Густой аромат фантастического леса, свежесть ночи усыпляли мгновенно. Надо было только смежить веки.
Пять дней Алеша прямо-таки  купался в воздушном потоке, напоенном сиренью, эвкалиптами, кипарисами, дубами, солнцем, перепевом птиц, бездумьем, свободой…
  Нет, не выдержать истинно городскому жителю такого хмельного запоя. Пьяный от воли лежал Алеша под высоким кустом сирени. На его лице  умильно застыла пьяно-счастливая улыбка.
 Где-то рядом дед возился с ярко-красным приземистым кустарником, поил его каким-то ему одному известным чудодейственным настоем.  А высоко-высоко над Алешиной головой мягко парили широченные листья диковинного дерева. Словно гигантские опахала – каждый верхний лист обмахивал нижепарящий. А самый нижний, услужливо и нежно обмахивал Алешу. Солнце, пробиваясь сквозь эти листья, наполняло их изумрудным сиянием. Края листьев были дымчатые, посверкивали червонным золотом. Маленькая синяя пташка, казалось, заблудилась в хороводе листьев. Беспрестанно порхала с  ветки на ветку, призывно аукая.
Запах сирени незримой рукой искуснейшей любовницы ласкал  тело Алеши переполненное душевной неги.
Внезапно Алеша почувствовал на себе чей-то любопытный взгляд и услышал девичий смех, звучащий как колокольчик «Дар Валдая с серебром». Он медленно, жестом пьяного повернул голову в сторону  звука. И, обомлев, непроизвольно резко подбросил свое тело на локтях. Совсем рядом с ним стояла группа  девушек, в цветастых, под стать окружающим цветам природы, платьях. Острый взгляд молодого человека, глазом опытного оценщика, выделил одно из этих милых лиц. Это была статная, с высокой грудью, с полными стройными ногами, видными из-под короткого легкого голубого платья, красавица.
Такие же золотые, как и у Алеши, пушистые волосы были схвачены сзади тяжелым узлом. Но самым удивительным на правильном,  красивом лице девушки были глаза, сверкающие из-под веера черных ресниц. Это были, пожалуй, не глаза, а редкостной пробы александрит - большие, сиреневого цвета, излучающие неистощимую слепящую гамму света,  завораживали колдовским гипнозом.
Очарованный Алеша встал на ноги. Глупо и удивленно улыбаясь, стряхивал с куртки ладонями приставшие листочки и травинки. Девушка с сиреневыми глазами, разом затмившая своих подруг, спросила, улыбаясь:
- Ну что, смотришь, красавец, нравлюсь что ли?
Подружки весело прыснули от смеха. Появившийся из-за кустов дед, окликнул девушку:
- Прекрати, Аленка, насмехаться над парнем. Не видишь, что ли оробел малость, молодость.
Затем он повернулся к Алеше:
- Это моя помощница Аленка со своими подруженьками. Она местная, живет тут неподалеку. Да ты, молодость, не тушуйся: она озорная, но славная дивчина.
- А красивый внучек-то у тебя, дедуля. Что же раньше-то про него ничего не сказывал? – сводя с ума Алешу улыбкой, спросила Аленка.
- Да где же мне, молодость, было знать, что ты кроме цветов и солнца увлекаешься добрыми молодцами?
- А ты добрый, а, молодец? Тебя как зовут-то?
- Алеша, - нашел в себе силы выговорить дедовский ставленник.
- Алеша, а хочешь, мы покажем тебе все чудеса этого сада, - спросила девушка и обратилась к деду, -  отпусти его с нами.
- Бог с вами, я же не замок на дверях его воли. Не буду держать, коль будет на то его желание.
- Ну, что, Алеша, пойдешь с нами?
- Да, - кивнул согласно головой смущенный парень.
Это был удивительный день, до того перенасыщенный впечатлениями, что Алеша все помнил только бессвязными урывками.  Девичий смех, любовный танец чудных птиц, венок, который сплела ему Аленка,  наивные девичьи игры, хороводы…  Угасающий день, огромный полушар багряного закатного солнца, стройные кипарисы, величественные дубы, пальмовые листья… и над всем этим, во всем этом, везде -  смеющиеся, лучезарные сиреневые глаза.
С кружащейся, одурманенной головой Алеша зашел в свой сарайчик. Мгла заботливо обволокла мягкой тенью углы, пол и стены.
Алеша присел на пахучую солому. В открытое окно вползал туман с запахом стоящей под окном сирени. Скрипнула дверью. Парень непроизвольно вздрогнул. В проеме двери стоял силуэт, освещенный сзади луной. Алеша вгляделся и вскрикнул:
- Аленка?!
Бросился к ней и нежно обнял.
- Люби меня, Алеша, - страстным голосом, знающей себе цену женщины, сказала Алена.
- Я люблю тебя, - срывающимся шепотом слетело с губ Алеши.
- Я чувствую это, потому  - я здесь, - с щемящей грустью ответила она.
- Значит, ты теперь моя? –  выдохнул Алеша.
- Твоя…
Алеша нежно провел по плечам девушки. Тесемки, держащие длинную зеленую прозрачную рубашку, соскользнули с округлости плеч. Рубашка мягкими складками плавно легла у ног Аленки,  обнажив ее. Алеша легко поднял невесомое тело девушки. Уложил на мягкую душистую солому. Нежно целовал  губы, глаза, шею. Гладил упругие бедра, ласкал нежные груди. Алена обвила руки вокруг его шеи. Страстно отвечала на поцелуи. Смуглое сильное тело Алеши спрятало под собой нежную, податливую красавицу. Она забилась под ним, тяжело дыша. И беспрестанно шептала:
- Алешенька, милый… Ты самый хороший, Алешенька…
Алеша откинулся на спину, прикрыв глаза. На его счастливом, влюбленном лице цвела усталостью глупейшая, недоумевающая улыбка. Рядом тихо лежала Аленка. Тела влюбленных, покрытые бисеринками пота, при малейших движениях, блистали семью цветами.
Полноликая луна, тихо улыбаясь, светила теплым светом.
Алеша хотел открыть глаза, но почувствовал, как на них легла мягкая ладонь Аленки. Золотой водопад ее волос тяжелой, душистой вуалью накрыл его лицо. На губах своих он ощутил нежный-нежный поцелуй. Алеша уснул. Ему снилась Аленка. В ее чудных глазах светилась великая грусть, а губы шептали:
- Прощай, Алешенька, прощай, мой милый, моя первая и последняя любовь.
- Нет!!! – закричал Алеша и проснулся от собственного крика.
Потоки солнечного света золотили клубы витающей пахучей пыли. Серебряные струны паутины играли грустную мелодию любви. Аленки рядом не было. Алеша выбежал во двор.  У  клумбы органно-поющих при ветерке цветов возился дед.
- Дедушка, - неосознанно тревожно прокричал Алеша, - где живет Аленушка?
- Какая Алёнушка? – искренне удивился дед.
- Ты, что, не помнишь что ли? Та, что вчера была здесь с подружками.
- Эх, молодость, ты, видать, свихнулся от здешнего аромата, али переспал? А? Небось, перебрал вчера медку-то? – высказался дед.
- Ну что ты, дедушка, я же серьезно, ведь была же здесь Аленка,- растерянно пробормотал Алеша.
Дед недоуменно вздохнул и покачал головой.
Целый день бродил Алеша как потерянный. Вздрагивал при каждом шорохе, у него кружилась голова, и тревожно ныло сердце.
- Ну, дед, спасибо тебе, пора мне ехать, - вечером произнес, прощаясь.
- Но ты, надеюсь, еще приедешь ко мне, да, молодость? – умоляюще глядел дед на внука.
Алеша неопределенно промолчал. Он вышел во двор. Зашел в сарайчик. Долгим грустным взглядом обвел помещение.
И вдруг за спиной услышал звонкий мелодичный перебор смеха. Алеша вздрогнул и резко обернулся. Прямо в окно в закатном мареве пылал призрачным светом огромный куст сирени. Миллионы сиреневых смеющихся глаз смотрели на Алешу. Листочки смеялись миллионами губ.
Алеша выбежал из сарайчика.
 Дед остановился у калитки и быстро перекрестил удаляющийся силуэт внука. И тот, как бы почуяв его взгляд, обернулся.
- Не грусти, дедушка, я вернусь, обязательно вернусь! – прокричал Алеша и зашагал быстрее и увереннее.
 Дед стоял, прижавшись к решетке. В глазах светилась щемящая грусть. На губах деда застыла хитрющая улыбка.




.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments