achulik (achulik) wrote,
achulik
achulik

Великий запрет. глава 11

У гроба Великого.


Караульная служба, как способ уединения,  философского осмысления  опасности, готовности встретить ее и предотвратить, либо уничтожить и,  как вариант, быть уничтоженным.
Кадровые офицеры редкие гости в казармах. Это территория влияния старослужащих,  старшин и сержантов – срочников.
Командир роты капитан Князев напутствовал  заступающих в наряд курсантов во главе с начальником караула старшиной Каротичем :
- Вы обучаетесь в гвардейской учебной части.  Как будущие командиры, вы обязаны познать все азы армейской службы изнутри, вплоть до несения караульной службы.
Заступая в наряд караула по охране интендантских складов, вы несете огромную ответственность за сохранность источника жизнеобеспечения части. И это не про вас сказано:
«Часовой – это труп,
Завернутый в тулуп,
Проинструктированный до слез
И выпущенный на мороз….»
Во первых, сейчас не зима, а лето.  А во вторых, еще раз повторяю,  вы будущие командиры-гвардейцы! А не аульское стадо.
Вячеслав едва слышно шептал стоящим рядом друзьям:
- Спасибо, отец – командир, вдохновил.

***

Армейские склады, большой квадрат,  обнесенный колючей проволокой. Вышки по углам. Двойной пост. Дневной обзор с вышек и ночной обход периметра.
Карабек и Марат,  в паре ночного  двухчасового промежутка, обходили  каждый свою половину, периодически встречаясь на граничных углах зон ответственности.
Темная ночь и застывший на века звездопад небосвода. Давящая на веки сонная тишина и далекая нескончаемая перекличка собачьего лая.
Карабек приближался к вышке, условной встречи часовых и  в конусе света фонарного столба увидел со спины  Марата, снявшего с плеча автомат Калашникова  и откидывающего сложенный приклад. Дурное предчувствие заставило Карабека ускорить шаги. Изумление хмурой гримасой отразилось на его лице. Татарин уперся прикладом в  стойку вышки, а дулом в грудь под сердцем и положил палец на курок.
Мгновенная реакция и, автомат, ударом ноги отброшен в сторону. Гром выстрела пулей, не захватив чужую душу, вхолостую унесся в черный небосвод. Отраженные звезды в глазах самоубийцы – неудачника паническим снопом разлетелись по сторонам. Тяжелая пощечина сбила его с ног.
В караульном помещении взвыла сирена. И старшина, сопровождаемый поднятыми по тревоги курсантами наряда, несся в боевой готовности к месту происшествия.
Карабек помог подняться и приводил в порядок ошалевшего товарища.
- Ты что?  Идиот?  Смерть легче службы? О родных подумал? У тебя вся жизнь впереди.
- Причем тут служба? – обиженным, плаксивым голосом оправдывался напарник, -  Ты ничего не знаешь и не понимаешь….
- Ладно, потом попытаешься объяснить, может не настолько я тупой, пойму, - отозвался обидчик, заметив приближение бегущих воинов, - сейчас молчи, я доложу о происшествии.
Подлетевший старшина, увидев  живых и невредимых часовых,  облегченно и глубоко вздохнул, уравновешивая дыхание:
- Что за пальба, доблестные бойцы?
- Товарищ старшина, часовой Валиев заметил группу из двух человек и приказал им остановиться, но они приказ не выполнили.  После команды: – Стой! Стрелять буду,  - он произвел предупредительный выстрел вверх, и неизвестные бросились бежать….
Старшина прищуренным взором все понимающих глаз, изучал лицо  Марата:
- Все так и было, герой?
Тот, не по-уставному, утвердительно мотнул головой.
- А почему пол лица у тебя красное, как у бабы, заметившей, что кто-то посторонний увидел ее обнаженные прелести?
- Аллергия, товарищ старшина.
- На армию?
-Никак нет, на армейскую пищу.
- Ладно, курсант, за бдительное несение караульной службы отменяю внеочередной наряд,  объявленный вам командиром взвода сержантом Вандраем.
- Служу Советскому Союзу!

***

В Ленинской  комнате, патриотическом месте казармы, во время самоподготовки, Карабек и Вячеслав промывали мозги товарищу.
- Ты вспомни Островского «Как закалялась сталь». Слепой, недвижимый, а ценил и хотел жить. Ведь прав он, она дается раз. Кто знает, может где-то и когда-то, действительно будет мучительно больно  за бесцельно прожитые годы? – веруя в добро и особое предназначение человека, серьезно вещал  кореец.
- Ты обещал, что расскажешь,  зачем хотел стреляться.
- Я ничего не обещал.
- Ну, пускай, не обещал, но расскажи, выговорись. Легче будет.  Может мы, бестолковые, ни разу не МГИМО, а чего-нибудь подскажем. Народ из глубинки, знаешь, он ближе к природе, сметливый.
- Ладно, Карабек, не обижайся. Это моя жизнь. Ты влюблялся когда-нибудь так, что ни есть, ни пить не можешь, каждую минуту хочешь ее видеть?
- Думаю, да.
Марат недоверчиво оглядел товарищей, вздохнул, помолчал, и, словно, на исповеди, больше никого не замечая, уткнувшись невидящим взглядом в портрет Ильича, заговорил ровным тихим голосом, словно шлюз открыл в душе, выпуская поток мыслей наружу:

-Мы в одной группе в институте учились. У нее глаза синие, нет,  это не цвет неба и моря, это цвет горящего кислорода. Мне было больно смотреть в ее глаза, я слепнул, я терялся надолго во времени и пространстве. Приходил в себя и не мог какое-то время ни говорить, ни думать.
Я долго адаптировался, привыкал к яркому пламени этих глаз.
Вокруг нее постоянно гарцевали красавцы «гусары»  Как позже узнал, та искра чувств была взаимной. Она была смелее, и первая сделала шаг мне навстречу. Мы стали встречаться. Целомудренно, словно двойня одноутробная. Расставание на ночь было испытанием. Я всю ночь ждал утра.  В студенческом  общежитии она жила в комнате с подругой, а я с сыном номенклатурного прибалта  в  комнате этажом ниже.
Мне говорили, завидуя, что  подруга ее, блондинка – красавица, с черными, как душа, глазами, была влюблена в меня.  А  я, сам  влюбленный, был слеп. Она даже поспорила с общим знакомым, что затащит меня в постель раньше, чем я осмелюсь коснуться Елены.
Я не был Парисом, я не похищал Елены,  но именно я стал виновником «троянской войны»  Войны за похищенные чувства в студенческой «Спарте».
После зимней сессии третьего курса, Лена на неделю каникул улетела домой в Одессу.
Я, словно лебедь, потерявший подругу,  утратил интерес к жизни. Тоска и круги бессонницы под глазами.
Прибалт-напарник почти неделю бурно отмечал окончание сессии в нашей комнате с двумя студентами-соседями.
И я однажды сдался, впервые попробовал вкус вина. Нега овладела моими чувствами, тоска притупилась. Глаза раскрылись,  я  увидел другой мир, он был прекрасен.
Ароматная папироса с дурманной начинкой пошла по кругу, и я не отказался, затянулся. Я чувствовал, как прорезаются крылья за спиной. Сделал пару кругов над общежитием. 
В какой-то миг я осознал себя, погруженного  в безумное сладострастие, неистово ласкающего божественное женское тело. Подо мною билась блондинка, прикрыв веками два черных глаза, следившие за мной из ада.
Я случайно повернул в сторону двери голову и рухнул обессиленный  на искусительницу.
Кошачий крик истошным звуком, зазвенел у меня в ушах, я клянусь, почувствовал дымный запах серы.
А на пороге комнаты рыдала Елена. Без звука развернулась и вышла вон, захлопнув дверь чертога.
Я искал ее, она меня избегала, через грозных посредников запретила мне приближаться к себе.
Елена на год взяла академический отпуск по семейным обстоятельствам,  вернулась домой.
Мне стало не до учебы, не до жизни. Я проклял блондинку, она рвалась ко мне в комнату, рыдала, я был бесчувственным и глухим. Я запил, а сердобольный товарищ подкидывал мне зелье, на время, уносящее меня в сладкий мир грез.
Но однажды ночью я остался один в комнате. Внезапно стены стали рушиться, рев бьющихся волн сотрясал их с обратной стороны. Водобоязнь, это мой порок, я закричал от ужаса.
И в туже минуту оказался на диком миниатюрном острове. Со всех сторон к нему неслись огромные валуны взбешенной воды необозримого океана, разбивались о скалистые берега , нескончаемым соленым душем, обливали мое тело.
Я бросился вглубь голого острова и упал спиной на песок, раскинув руки, добровольно себя распяв,  и молил неизвестного о помощи.
Что-то заставило меня приподняться,  и я увидел, как перелетая с гребня на гребень, несется к моему острову лодка. Прозрачная сорочка, натянутая встречным ветром, облегала стройное тело девушки, усиленно гребущей длинным веслом. Елена спешила мне на помощь.
Она вступила на остров и, обессиленная, рухнула  рядом. Я наклонился над ней, заглянул в ее широко раскрытые глаза и увидел там много чего, кроме признаков жизни.
Я зарыдал. Я протрезвел.  Я был одинок в темной, холодной комнате общежития.
Потом я забрал документы из института и, не внимая мольбам отца и матери, ушел в армию.
- Это не повод пускать себе пулю в лоб, надо научиться с этим жить, исправлять ошибки, - задумчиво произнес Карабек, выслушав исповедь товарища, - Если чувства настоящие, есть шанс на прощение.
- Я тоже на это надеялся, бежал в армию, в надежде спрятаться, зачерстветь, заматереть, заличить рану. А вчера получил от нее письмо. Клянусь, она святая, она меня решила поддержать и пишет, что время лечит…
- Ну, вот, видишь! – обрадовано и удивленно воскликнул  Вячеслав, - Так какого черта ты надумал стреляться?
- Я вдруг испугался, что когда-то встречу ее, взгляну в глаза и увижу там все, кроме прежней любви.
- Верь, и сбудется то, во что веришь, как-то так в этом мире, – вселял насильно надежду в его душу Карабек.

***

Долгожданное письмо. Взрыв радости.  Изранен осколками счастья, сладкая истома слабости.
«Волнуюсь, как пацан» - злился на себя Карабек,  торопливо вскрыл конверт.

«Здравствуй, любимый мой, Карабек!
Прости, это  первое письмо, которое я тебе отправлю, но не первое из написанных тебе.
Каждый день пишу, читаю, реву, рву. Назавтра снова пишу. Я сумасшедшая, не смейся, это так.
Каждый рассвет я выбегаю во двор и смотрю на восход, но он не там, где появляется солнце, он в той стороне, где ты. А я точно знаю, я вижу тебя на южной стороне. Ты смотришь на меня и улыбаешься, я жмурю глаза, тоже улыбаюсь и плачу. Прости меня, пожалуйста. Тебе и так нелегко, а тут я - плакса глупая. Скучаю, очень,  по тебе, мой любимый!
Знаешь, я должна тебе об этом рассказать, Карабек, Витек без тебя стал другим. Друзья у него появились новые, кто из зоны вернулся, да  местные оторва-хулиганы, наркоманы. Девчонки у него каждую неделю разные. Стал грубым, вспыльчивым, дерется на танцах. Правда меня всегда кругом защищает, домой провожает. Я говорила с ним, просила поменять друзей. Смеется только. И глаза у него в грезах, он, я это вижу, анашу курит. Нигде не работает, а деньги всегда есть, иногда на неделю куда-то из городка исчезает, а вечерами  частенько в кафе с дружками новыми пропадает.
Дядя Ганс его ругает, даже говорят, побил однажды. Мама плачет. 
Недавно Руслан с Леней  по межгороду звонили, номер твоей части спрашивали, я им про Витька рассказала. Они его отругали, он на меня обиделся. Если вечерами провожает, идет далеко сзади, охраняет, а ко мне не подходит. Напиши ему письмо, но не ругай, а дай совет хороший, он же умный, добрый и тебя очень уважает, любит, как старшего брата.
Карабек, меня пригласили в ГОРОНО и уговорили работать в школе старшей пионервожатой. Дали комнату в городском общежитии.
А еще, меня пригласила заниматься вокалом тетя Соня Дворжецкая, та, что сослана давно была с Ленинграда, художественный руководитель областной филармонии, ей очень много лет, а не скажешь на вид. Вчера была на первом занятии. Говорит у меня дар божий, нельзя зарывать талант в землю.
Ну, ладно о нас. Как ты там?
Умоляю, родной, береги себя.
Сон нехороший я видела. Дядя Ганс в ветви ивы, что у сарая в вашем доме, вплетал черные ленты, словно в косы. Бабушка Шолпан молится за тебя и твою семью.
Я тебя люблю безумно, я не знаю таких слов, чтобы ты это мог представить.
Вот, опять реву…
Даже не знаю, наверное, опять не отправлю и это письмо. Уж много, чего плохого наговорила, а тебе и так, и без этих проблем, служить нелегко»

Тоска острым когтем скребла по сердцу.
- Что с тобой, Карабек?- подсел на стул рядом Вячеслав, участливо и тревожно заглядывая в глаза сослуживца, - плохие вести из дома?
-Да нет, - через силу улыбнулся Карабек,-  просто накатило что-то, грустью окатило.

***

Дневальный на посту у тумбочки при входе в казарму, получил информацию от курьера, прокричал приказ:
- Курсант Шварцфогель, срочно явиться к дежурному по КПП! Карабек, услышав свою фамилию, выбежал из казармы.
Лейтенант на контрольно-пропускном пункте части, отправил воина в гостевую комнату, напутствовал:
- Встречай гостей!
Карабек толкнул  смежную дверь:
- Пацаны!!!-  неудержимый крик восторга заставил вздрогнуть дежурного офицера.
Два щеголя - курсанта Самаркандского высшего танкового командного училища, в новенькой парадной форме, со знакомыми чертами друзей детства в улыбающихся лицах.
-Ленька! Русик!
- Карабек!
- Карабек!
Трехголосый резонанс восторга  сотрясал стены. Заглянувший офицер не зло окликнул:
- Потише, воины!
Мужские объятья, возгласы:
-Ни фига себе, да вы не пацаны, мужики!
- А ты, что, борьбой занимаешься, такой цепкий, аж дышать трудно?
-Да, тут приятель у меня, кореец Слава Хан, мастер - самоучка запрещенной у нас борьбы дзюдо. Меня в спарринг - партнеры взял. Уже кучу приемов знаю.
- Малодец!
- Ты можешь попросить увольнительную в город, как ты с ротным? Сегодня же выходной. Побродим по Самарканду, пообщаемся. Ты же мечтал побывать на могиле Тамерлана, мы специально узнали, как нам туда добраться.
- Не знаю, пойду, попробую.

***

Капитан  Князев, выслушав Карабека, обратился к старшине Каротичу:
- Достоин курсант Шварцфогель поощрения?
- Претензий по боевой и политической подготовке нет.
Только бы гонору поменьше, цены бы не было. Рекомендовал бы даже оставить в учебке, после завершения обучения, в качестве командира взвода, взамен завершающего службу сержанта Вандрая.
- А сам рапорт на сверхсрочную не раздумал подавать?
- Никак нет!
- И правильно, каждому свое. Это твое. Ну, так, что отпускаем бойца?
- Не возражаю, товарищ капитан.

***

Самаркандское царство  Моголистан,  за рекой Амударья,  владения мудрого  Тамерлана - зодчего, любителя персидской Музы и героического эпоса, великого полководца.
По второму имени - Тимура Гургана, зятя Чингизоидов, знать имел право жить и действовать в их домах.
Преданный потомком Чингизхана, похоронил Золотую Орду на Тереке.
Лишь внезапная смерть спасла полмира, не успевшего присягнуть ему на верность.
Все полководцы – завоеватели имели разбойничью суть. Искандер – царь македонский, Чингисхан, Эмир Тимур и Наполеон. Они плодили и рушили великие империи, мутация  стресса перерождала цивилизации, национальности, единым духом восставших против разбойничьей власти великих покорителей народов. От империй завоевателей остается лишь клок земли,  мавзолеи и надгробные камни могил их создателей.
Улица Регистан, опаляемая нещадным солнцем, привела друзей в обитель смерти Тамерлана.  Гур-Эмир,  ребристым куполом, нависающим над цилиндрическим барабаном и восьмигранным основанием мавзолея, сверкал узорами голубых и синих изразцов. Надписи на барабане во славу Аллаха и бирюзовая синь изразцов у основания.
В прохладном сумраке помещения вдоль мраморных панелей, со вставками змеиного тела серпентина и фризами резных надписей, расписанных синей краской и золотом стен, освещенных светом окон в ажурных решетках,   под куполом с рельефными розетками звездного неба, курсанты прошли в подземелье с прахом Великого Эмира.
Низкий потолок без декора отражал печаль на входящего,  дыхание хозяина колыхало полумрак усыпальницы. Огромная темно-зеленая плита нефрита  прикрывала каменный гроб Тамерлана. Грозная надпись надгробья предостерегала забывчивых потомков:
«Всякий, кто нарушит мой покой в этой жизни или в следующей, будет подвергнут страданиям и погибнет»
Однажды ослушание наказа эмира взорвало человечество Второй  Мировой войной.

Неожиданно бирюзовая ящерка зигзагом молнии выпала из зазора между плитой и каменным коробом, сбросив, словно хвост, пшеничный колос к основанию саркафага.
Капабек нагнулся и поднял его.
Внезапно гул земли, под ударами стальных копыт конницы несметного войска, всколыхнул стены мавзолея.
Из глубины ниши входного портала, разрывая мозаичный узор, обрушив стену, вихрь золотой пыли ворвался в склеп, опрокинув Карабека на колени. Драгоценная пудра опала на пол и древний воин из далекого сна Карабека, скрестив руки на груди, отгораживаясь от повергнутого им мира, жестким, давящим взглядом не дозволил Карабеку подняться с колен.
Молчаливый диалог на подсознании велел паломнику положить колос на могильную плиту.  Карабек исполнил приказ. И в то же мгновение рядом с живым злаком проявилась его золотая копия.
Эмир разомкнул руки и двумя горстями рядом с ними высыпал обычные семена и золотые.
- Выбирай!- услышал юноша голос в сознании,- Что есть богатство?
Карабек протянул руку к живому колосу.
Зеркало золотой пыли на миг отразило свет улыбки Тамерлана.
- Я помогу тебе вытащить повозку с бренным багажом жизни, завязшую в колее порока. Ты выбрал нужную дорогу.

- Карабек!! Что с тобой!?
Два товарища подхватили его под руки, поднимая с колен.
Он недоуменно озирался вокруг, приходя в себя.
- Ничего,  перегрелся  слегка, наверное. У нас дома жара помягче этой будет, - произнес,  улыбаясь, успокаивая друзей.
Что-то тонкими иглами покалывало ладонь правой  кисти руки, зажатой в ладонь. Он раскрыл ее.
Полнотелый колос зрелой пшеницы сверкал там  драгоценной живой плотью.
Карабек бережно спрятал его в кармане гимнастерки.


(продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments