achulik (achulik) wrote,
achulik
achulik

Свекровь.

Неприкаянные души.

- Бабушка, а где моя мама? – семилетка Сенька тянул запрокинутую голову, рассматривая фотопортрет молодого мужчины, с траурной лентой, стоящий на полке высокого серванта.

- Нет у тебя мамы! Бросила она тебя и папу увела с собой.

- А где ее портрет?

- Отстань, неугомонный!

Сенька огорченно вздохнул и понуро вышел из квартиры.

- Долго не шляйся! – несся следом голос бабушки Вали.

Во дворе молодая мамаша - соседка, сидя на скамейке, убаюкивала грудного малыша. Сенька застыл, с неосознанным чувством зависти смотрел на ребенка, ласково прижимаемого матерью к груди.

- Ты что, Семен, что-то случилось?

- Да нет, тетя Маша,- застигнутый врасплох, скороговоркой откликнулся мальчик, - я хотел спросить, а где Таня, она выйдет на улицу?

- Да она уж час назад, взяла мячик и ушла к пруду.

Небольшой, но глубокий пруд, подарок нерадивых строителей, вырывших котлован под фундамент строения и вдруг раздумавших что-то строить, заполнился грунтовыми водами и порос по берегам ивняком.

Обширный пустырь рядом был любимым местом игр детворы микрорайона новостройки.

Сенька увидел толпу сверстников у кромки пруда, сгрудившихся на деревянных подмостках, зависающих над водой. Он приблизился и услышал галдеж и хохот детворы.

Расстроенная одноклассница Таня с глазами полными слез пыталась длинной веткой подтянуть к подмосткам оброненный в воду мяч. Пятиклассник Петька под хохот детворы декламировал стих:

- Наша Таня громко плачет,

Уронила в речку мячик…

В этот момент девочка неожиданно потеряла равновесие и опрокинулась в студеную осеннюю воду.

Детвора панически засуетилась на подмостках. Кто-то лег на деревянный настил и тянул руку к ревущей, бестолково барахтающейся девочке, пытающейся удержаться на поверхности. Но тяжелая, напитавшая воду одежда потянула ее под воду.

Сенька мгновенно вспомнил уроки плавания и оказания помощи утопающим. Не смотря на холодный, пронизывающий ветерок, сбросил всю одежду, оставшись в одних трусиках, прыгнул в воду и выволок нахлебавшуюся, перепуганную, всхлипывающую девочку на берег.

От ближайшего дома бежали взрослые, оповещенные о происшествии кем-то из детворы.

Сенька , стуча от холода зубами, натягивал на синюшное тело свою разбросанную по берегу одежду. Прибежал Танин папа, укутал девочку в свой пиджак. Подошел к Сеньке, грустно улыбнулся и молча, как взрослому, пожал благодарно руку.

***

- Герой чертов! – ворчала сердито баба Валя, натирая водкой, пышущее жаром высокой температуры тело мальчика.

- Танюха могла утонуть.

- Ты, что там, один был, самый старший, самый здоровый?

Сенька лежал на своей постели в подернутой утренней дымкой комнате с открытыми глазами. Рядом в кресле уморилась, уснула бабушка Валя. Озноб высокой температуры не давал телу согреться под толстым пуховым одеялом.

Он посмотрел в большое, не зашторенное окно, и удивленно засмотрелся на тающую в рассветном мареве луну, которая лицом давно забытой знакомой, ласково, как-то очень тепло, незнакомо, по-матерински, улыбалась.

- Мама?

Озноб внезапно опал, мальчик вылез из-под одеяла, осторожно, стараясь не разбудить бабушку, оделся и вышел на безлюдную улицу. Он, как зачарованный, пошел навстречу луне.

Сенька стоял на перроне пригородных электричек и, словно ведомый невидимым поводырем, вошел в распахнувшиеся двери ближайшей из них. Он смотрел в окно, и сознание отмечало знакомые пейзажи. Очередная остановка пригласила его на выход.

Он шел по проселочной дороге.

«Где-то здесь живет двоюродная сестра бабушки тетка Нюра.» -узнавал Сенька местность.

А ноги несли его мимо деревни, через поле, к виднеющейся впереди полоске леса.

Сенька вошел в разреженную рощицу и попал на деревенское кладбище. Несколько десятков деревянных крестов и каменных плит тревожно сжали сердце мальчика. Черный прямоугольник мраморного памятника двойной могилы притянул его внимание.

Из глубины поверхности черной мраморной плиты, словно живые, на Сеньку смотрели молодые, улыбчивые лица мужчины и женщины.

- Папа! – узнал Сенька знакомый портрет.

Прочел ниже надпись: «Мария и Виктор Орловы».

- Мама! – вскрикнул мальчишка.

Большими, удивленными глазами он прочел наивную эпитафию, написанную душою деревенского поэта:

«Хотела смерть прервать любви полет,

На землю рухнул вдруг уставший самолет,

Но вы любовью взмыли ввысь,

Навеки душами сплелись».

Сенька через калитку прошел за оградку и уселся на корточки напротив памятной плиты. Дрожащими пальцами ладони нежно провел по застывшему в камне лицу матери. Из глаз мальчишки солоноватой росой по щекам скользили горячие слезинки.

- Ма- а –а -мочка, - протяжно плачущим голосом шептал мальчик.

- Сенька?! – вдруг услышал он позади себя знакомый голос. Обернулся и увидел тетку Нюру.

- Ты один?- озиралась округ женщина, - а где баба Валя?

- Дома, я сам приехал.

- А она знает, что ты уехал?

- Нет, и я сам не знал.

- Что ты болтаешь?

Нюра обняла внучатого племянника.

- Ой, - вдруг воскликнула она, приложив ко лбу его ладонь, - да у тебя жар. А ну быстренько идем в мою избу. Надо срочно позвонить Вале, небось, уж сходит там с ума.

***

Сенька, напоенный теткой Нюрой чаем из заговоренных целебных трав лежал, потея, под пуховым одеялом. В полудреме он слышал, как приехавшая по звонку баба Валя ругает его, непутевого внука, жалуясь сестре:

- Я никогда не знаю, какие тараканы в его голове. Что он учудит завтра. То он лезет на электрический столб, спасая забравшегося на него котенка, то спасает утопающих. Вон, захотел и поехал, куда душа зовет. Завтра в Африке его искать буду. Ох, горюшко оставил мне сыночек Виктор.

- А что ты ему о матери ничего не расскажешь?

- Да потому, что нет у него матери! – взбеленилась баба Валя, - и себя погубила и Виктора.

- Ну, в чем ее вина? Стюардесса была она. А самолет разбился, на то уж воля божья.

- Ну и летала бы сама. Зачем Виктору это нужно было? Был инженером, а стал, господи прости, стюардом. Слово-то, какое, тьфу, бабье!

- Так ведь, любил ее очень, хотел всегда быть рядом.

- Во-во, всегда, теперь навеки. А я осталась без сына и сироту ращу непутевую. А как умру, кто его в люди выведет? Кому он нужен будет, душа бесхозная, непутевая?

***

Сенька проснулся. Яркая огромная луна зависла в проеме окна и выстелила таинственную дорожку к полоске смутно виднеющегося леса.

Он оделся и словно тень проскользнул мимо спящих женщин на улицу.

Холодная роса по пояс промочила одежду Сеньки, срываясь с высоких стеблей разнотравья.

Сенька сидел на корточках перед мраморной плитой, сотрясаемый мелкой дрожью и, глотая слезы, шептал:

- Мамочка, ты зачем меня бросила?

Легкий ветерок прошелся по его щеке ласковым прикосновением невидимой ладони, и не знакомое тепло материнской ласки растеклось по телу, унимая дрожь.

Позади мальчишки раздался грузный, нервный, тяжелый топот шагов.

-Ой, беда моя, - услышал он тут же задыхающийся голос бабы Вали.

Оглянулся и увидел плачущих старушек рядом.

Бабушка приподняла Сеньку, прижала к себе, кутая в оренбургский платок.

- Баба, это мамочка моя, любимая.

- Мамочка, мамочка, ой, Господи!- воскликнула баба Валя и зарыдала, целуя мокрое от слез личико внука.

Где-то, в глубине кладбища, одинокая, всеми брошенная собака, сиротливо завыла на луну, выплескивая свою печаль единственной собеседнице в глухом к неприкаянным душам огромном, непонятном мире.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments