achulik (achulik) wrote,
achulik
achulik

Последняя любовь Маэстро Антонио Гауди.

собор Колеса Судьбы.

«Это безумие – пытаться изобразить

несуществующий объект»

(Антонио Гауди)

Экскурсовод - Кармен из Зауралья несла чушь и опрокидывала её на головы пассажиров, заставляя принимать бред за кошмарную истину:


- Антонио Гауди родился в каталонском городе Реус, в семье небогатого ремесленника. Он рос болезненным мальчиком, перенёс в детстве ревматизм и к старости не мог носить нормальную обувь. Ученики Гауди разбивали буквально камнями его обувь, чтобы расширить её и размягчить, и дать возможность деформированным костям пальцев ног втиснуться внутрь. К старости, вечно голодный из-за своего пренебрежительного отношения ко всему мирскому, поглощённый только работой по строительству собора Святого Семейства, он часто, обессиленный, лежал в своей коморке, непосредственно на территории строящегося храма. Он медленно угасал, пока кто-нибудь из рабочих не вкладывал в его ладонь кусок хлеба, тогда, буквально по крошке, словно птица, склёвывая хлеб, он поднимался и снова приступал к работе. Все, что он создавал, рождалось в его голове и воплощалось в жизнь со слов и рисунков Гауди, который сооружал визуальные конструкции из верёвочек с грузиками на конце, количество которых он просчитывал в уме, и там же их сохранял.
Когда однажды рухнула часть строения, то оказалось, что виновницей была мышь, съевшая одну верёвочку случайно смазанною салом.
Гауди не был примерным учеником и поэтому абсолютно не владел искусством черчения, но имел фантастическую способность видеть, как данное строение должно быть сложено. И поэтому, когда ему вручали диплом архитектора, то председатель комиссии сказал:
- Мы делам исключение и вручаем этот Диплом то ли гению, то ли безумцу…

Кирилл, чтобы не сойти окончательно с ума, и не слышать голос гида, заткнул уши наушниками плеера, и включил музыку.
Реквием Моцарта оказался кстати. Кирилл точно знал, что Антонио Гауди был гениальным архитектором и искуснейшим чертежником.
Барселона, со скошенными углами кварталов, встречала экскурсионный автобус малоэтажными старинными домами.
Гирлянды розовых, алых, бардовых гераней, вплетённые в косы металлических решеток, среди ажурных оборок испанского платья кованых балконов.
Очарованный автобус вдруг застыл, и изумленные туристы выпали наружу.
Гигантская базилика Святого Семейства, сотканная из звуков музыки Моцарта, стометровыми коралловыми башнями парила над Барселоной.
Величественный собор – пожизненное творение Антонио Гауди, весь окружающий мир делал ничтожно малым.

Через фасад Рождества Кирилл вошёл в центральный неф храма.
Моцарт в наушниках обнажил душу, расплавил тело и свободная душа, облетая каменный лес колонн, взмыла вверх к раскидистым ветвям в мистический туман листвы солнечного света окон и бутонов ярких цветов витражей.
Подхваченный душой, Кирилл по винтовой лестнице поднялся в крытый клуатр – обходную галерею храма.
В портале Милосердия под Вифлеемской звездой он, стоя среди ангелов, возвещающих Рождество, волхвов и пастухов, поклонился Младенцу в руках Марии, стоящей рядом с Иосифом.
Через портал Надежды душа несла Кирилла в Египет, сострадала избиению младенцев, в портале Веры встречала Елизавету и Марию и видела внесение младенца Христа в храм, а затем стояла рядом с Христом в столярной мастерской...
Кирилл сделал шаг в сторону строящегося фасада Славы Господней и почувствовал неимоверную тяжесть в ногах.
Он сдернул наушники, божественные звуки растворились в небесном своде, душа вернулась в тело. Кирилл прислонился к стене и … растворился в ней.
Он перестал видеть собственное тело, но ясно видел окружающий мир. Странное ощущение невидимки, тревожное осознание чужой эпохи.
Он увидел денди – щёголя в чёрном. На голове шёлковый цилиндр, чёрные колючие лукавые глаза, острая бородка и трость в объятьях лайковых перчаток. Рядом с ним старика в потрёпанной одежде, обутого в необычные туфли из корней кабачков.
Гигантские башни в строительных лесах бросали осторожно тень, огибая щёголя, который внушал собеседнику:
- Антонио Гауди, гордыня ведёт тебя по ложному пути. У этого фасада заказчик - Я. В порталах этого фасада я вижу две фигуры Его и Свою, ибо никто не может быть более близок Святому Семейству, чем Я.
Щёголь улыбнулся и продолжил:
- У наших ног колено преклонённым ты можешь увековечить себя.
В пронзительно синих, неистощимо бездонных глазах старика прокатился девятый вал и обрушился на щёголя жёсткой тирадой:
- Ты забыл его ответы: «отойди от Меня, Сатана, написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи». Ты хозяин тьмы. А слава – это свет, свет дарит блаженство, а блаженство – это радость духа. В порталах этого фасада место лишь Христу, Святому Иосифу и Царице небесной. Я могу лишь изобразить особняком чистилище и ад, противопоставить образы благодати, милосердия и добродетелей символам основных грехов. Но образа твоего здесь не будет!
- Знать, не быть и фасаду, - усмехнулся щёголь и добавил. – Не будет Гауди и не будет фасада.
Щёголь внезапно исчез. Понурый Гауди спустился в подвал собора, в свою ночную каморку. Кирилл невидимкой шёл следом.
Антонио Гауди спал.
Неслышным призраком в изголовии кровати, из мрака стены, выступил силуэт и проявился прекрасной девой в свете одинокой свечи в подсвечнике.
Она присела на край кровати и бесконечно нежно провела ладонью по щеке спящего.
Гауди открыл глаза и изумленно воскликнул:
- Пепета Мореу!
Да это была она, безответная любовь юности.
- Ты забыл, Антонио, сегодня день нашего венчания?
Изумлённый старик, в тумане безумного сна, словно свадебным костюмом укутал свое тело мятыми обносками.
Под руку с молодой красавицей 7 июня 1926 года он шёл по улице Гран – Виа – де – лас- Кортес – Каталонес к церкви Сант – Фелип – Нери, чтобы навеки обвенчаться с той, которая разбила его сердце.
Кирилл видел, как задумчивый старик Гауди одиноко бредёт по трамвайному пути, не обращая внимания на шумно приближающийся сзади трамвай, несущий смерть.
Чуть в стороне на пути Гауди стоял щёголь в чёрном, иронично улыбаясь и хлопая парой лайковых перчаток по раскрытой ладони.

Кирилл самолётом возвращался в Москву. И вдруг память выдала три отрывка некогда прочитанного:
« В 1928 году иностранец рассказывал на Патриарших прудах Берлиозу и Безродному об Иешуа Га – Ноцри...»

«Собака должна сидеть на полу у стула, а трамваи слышаться не должны. Сейчас шестой час утра, и вот, они уже воют, из парка расходятся. Содрогается моё проклятое жилье».
«Меня только что зарезало трамваем на Патриарших. Похороны пятницу, три часа дня. Приезжай, Берлиоз».

Кирилл горько вздохнул: «Колеса Судьбы одинаково беспощадны к бездарям и гениям».

Реквием Моцарта в наушниках со скорбью и печалью нес славу Антонио Гауди к своду Мироздания.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments